Притворись нашей мамой. Дочери [Вторая жена Амира. Удальцовы] - Регина Янтарная

Амир обдумывает авантюру с серьезным лицом…

Глава 30

Амир

Последние недели выдались очень сложными. Вся эта история с золотыми приисками, вытягивающая силы и нервы последние годы должна была закончиться одним махом.

Для этого надо было всего лишь выкрасть из училища хозяйку земли, на которой мы собирали щедрые урожаи золота.

Выкрали девчонку с улицы, дождавшись, когда пойдет в магазин.

К моему удивлению, девушка оказалась очень необычной. С вьющимися рыжими волосами. Очень добрая и спокойная. Хрупкая и утонченная. Вкусно пахнущая. Неиспорченная. Глядел в ее карие искрящиеся глаза и недоумевал, откуда у этой маленькой балерины столько стойкости и выносливости.

Она меня приворожила с первого дня. Вначале я ощущал рядом с ней покой, которого мне так не хватало последние годы после смерти жены. Этот незыблемый покой мужчина ощущает лишь тогда, когда находится рядом с женщиной.

Но Наташа в моих глазах была еще девушкой, поэтому я сильно удивлялся, но жался к ней.

Обменялся с Анваром сменами. Он караулил ее днем, а я по ночам.

Видимо, ночные дежурства меня и подставили.

Находиться с рыжим ангелом по ночам было счастьем и страданием, одновременно. Но я терпел, молился:

– Хвала Небесам, скоро всё закончится. Наташи подпишет документы, отдаст чертову землю дяде Акиму, и исчезнет из моей жизни.

Но она не отдала землю и не исчезла… всё пошло под откос, когда оказалось, что надо две подписи. Вводить в курс дела родителей Наташи дядя боялся, поэтому сразу принял решение «убрать свидетелей» после сделки.

На этом моя лояльность дяде умерла.

Теперь у меня был другой хозяин – Наташа, и мои чувства к ней, и в дальнейшем я собирался служить только ей…

Мы сбежали посреди ночи….

Убежать дальше собственного дома, я не мог. Тащить за собой в дальнюю дорогу детей и мать было смерти подобно. Бежать на время вдвоем – обозначало признать себя виновным.

Выбор был сделан – я привел Наташу домой, назначил ее второй женой. Это был единственный выход. И сейчас приходится с ним жить, несмотря на все сложности.

Сознательно хотел лишь укрыть Наташеньку, спрятать от дяди, подсознательно я желал быть с ней рядом круглосуточно.

Всё снова вышло из-под контроля…

Я ее хочу как женщину. Я ее желаю, как настоящую жену.

Она добрая и ласковая, могла бы стать моим девочкам мамой. Если не мамой, в силу возраста, то настоящей любящей старшей сестрой.

Но девушка не принадлежит мне. Я не имею на нее прав, значит, должен отпустить?.. Представляю на ее месте Лилию. Если бы какой-то мужик украл мою дочь? Как бы я повел себя, – на сердце тяжело. Как отец, прекрасно понимаю страдания ее родителей. Если этот балерун раскололся, то ее семья уже в курсе, что дочь похитили. А пацан точно раскололся. Вспоминаю его напуганное лицо и глаза, в которых он мастерски прятал настоящие эмоции. Актер, одним словом. Точно одурачил Анвара.

Тяжелые недели переросли в эмоционально нелегкие дни, а дни в свою очередь в часы и минуты. Совсем закислился в своих горьких мыслях и непростом выборе, между совестью и желаниями.

Приезд дяди оказался мне на руку. Он меня так разозлил, что я принял решение – жить своим умом и трудом.

Жить как раньше больше нельзя. Страх, что Лейла увидит с небес мою жизнь, преследовал меня с того самого дня, как я пошел в услужение к дяде.

– Ами, думаешь, это хорошая идея? – вторая Лейла глядит на меня счастливыми глазами.

Нет, милая, я думаю, что идея отвратительная, но вслух не скажу, не хочу расстраивать ни тебя, ни детей. Они уже убежали наряжаться в дорогу.

– Нам не помешает развлечься. Одевайся, – нежно произношу я, натягивая на лицо маску спокойствия.

Наташа уходит, оставляя меня одного. Тут же появляется мать.

– Амир, если Аким ее ищет, может, не надо выходить из дома? Навлечешь беду на нас.

– Мама, мы больше не будем жить как раньше! Не будем его бояться. Всё! Баста! Я устал от него.

– Улым, он же страшный человек. Его даже твой отец боялся.

– Мама, – целую руки матери, – я не отец. Я сильный. Должен защитить свою семью от этой сволочи. А Лейла тоже моя семья, понимаешь?

– Понимаю… вот только.

– Что не так?

– Как же Ясина?

– Скажу, что не женюсь, – нервно дергаю плечом, – и точка.

– Ой, улым…

– Тебе что-нибудь купить?

– Купи новую прихватку для кухни.

– А тебе лично? – нежно осматриваю мать. – Может, тоже новое платье?

– Сыночек мой, мамина радость, – мать ласково смотрит на меня. – Ничего не покупай, не трать деньги. Если ты не будешь работать на Акима, то деньги нельзя транжирить.

– Я тебя услышал, – целую мать в щеку, иду к себе одеваться. По дороге вижу своих матрешек, они уже сидят на диване – в джинсах, кедах, осенних желтых плащах.

– Шапки на голову, мигом! Ишь, какие, модные, прическами решили похвастаться.

***

Выезжаю из гаража на стареньком Форде.

– Девчонки запрыгивайте.

Лейла помогает детям забраться на заднее сидение, пристегнуть ремни у кресел безопасности. Сама занимает место рядом со мной.

Она сейчас такая смешная, на ней шоколадный плащ моей матери, яркий оранжевый платок, туго затянутый на шее, покрывает голову с темными волосам, а огромные солнечные очки с круглыми стеклами прячут от меня ее красивые карие глаза, в которых плавают черные чаинки.

– Давай, я сам, – наклоняюсь над ее стройной фигуркой, втягиваю аромат девушки жадно ноздрями, пристегиваю ее ремнем безопасности, – так мне спокойнее.

– Думал, сбегу? – смеется тихо, – не мечтай!

Я и не мечтал. Это мой самый страшный кошмар – расстаться с Наташей навсегда.

Вот уж не думал, что еще раз влюблюсь.

Вот уже не думал, что другая женщина, не Лейла, может занять все мои мысли, и вытеснить ту, другую.

Осторожно снимаю с ее лица очки.

– Хочу смотреть на тебя, – на ушко шепчу девушке.

Смеется как колокольчик, дарит мне такой взгляд, что невольно заворачиваюсь в кокон, в нем тепло, уютно, и невыносимо сладко.

Знаю, она также безумно как я хочет, чтобы я прикоснулся к ней, но стесняется это озвучить, показать.

Цвет кофе в ее глазах сгущается, зрачки расширяются, когда моя рука непроизвольно, отдельно от команд моего мозга, ползет под длинное платье.

Сжимаю ее бедро, продолжаю глядеть ей в глаза.

Она стаскивает быстрым движение руки с себя платок, расстегивает верхние пуговицы плаща, тяжело дышит. Ее грудь вздымается бешеными неровными